Дарин::Ольхонский цикл

1.эксперимент задумывался как..

в колпаке Санта-Клауса,
вооружившись точилкой
и карандашом 7В,
я брожу по архиву
словосплетений,
исправляя неточности
чьих-то каталогов.
мне все кажется верностью
или ошибкою,
черным котом
на подоконнике,
каждая лишняя буковка
оставленная
не на своем месте.
укачивает, как на горках...

2.что-то безумное

есть что-то безумное в том,
что мы до сих пор такие,
какими мы были
несколько лет назад..
есть что-то безумное в том,
что нас все полюбили
такими, какими мы были
и остались навсегда..
есть что-то странное...

3.ручек

легкопишущих ручек
мне не хватает. Я
царапаю клетку неба
тупым карандашом.
скрутившись в клубок
под одеялом,
отсчитав пять поспешных
сердечных ударов,
поднимаюсь и начинаю,
вновь и вновь обращаю
карандаш я мечом.
долго буду гадать я,
что я тут написало,
потому что нехватка
легкопишущих ручек
у меня так сильна

4.помни

помни меня
с каждым порывом
звездного ветра.
я хотел бы остаться...
вспомни меня..
когда увидишь кирпичную стену
слева от себя.
я хотел бы набросать
твою память, свою мечту,
твое небо, свою землю,
только не хватает карандаша..
ах, ах и ах..
помни меня..

5.ольхонское злое

холодным чаем заглушаю я пожар
ругательств гневных на паденье слова.
я племенем своим назвал Туатта де Данннан,
я бы хотел назвать им и фоморов.
Рифма глупа, но как умен поэт,
что Феба не отличает от Венеры.
Не догадается, о чем писал Мольер
и долго думает над Маргаритой.
я угадать хотел бы, что же видел ты,
о мудрый Тоньюкук в своих степных шатрах,
взглянуть на мир глазами человека
что спрятался между книжных страниц...
не это ли верховная свобода?
та самая, что так горька..

6.мы все умрем

"мы все умрем!" -голосила толпа,
раз за разом кидаясь на плеть.
мы все умрем-
не нам выбирать, жизнь или смерть.
что за автор безумный
придумал всех нас, дав нам тело,
и кровь, и цвет глаз,
и безумие выдав свое?
грех отказываться от взгляда
в глаза только что
пронзенного мечом.

7.маленький остров

он мне снится- сей
маленький остров.
он мне снится- тишь
да благодать.
лишь черничные ямочки-
оспы
затеняют его берега.
лишь пронзительным яростным
криком
по векам, по ладоням-
удар.
эти оспы рисованы дымом.
где-то там, вдалеке, пожар.

8.лопата

я не друид и даже не ворона,
я не Низами, я не Ги де Мопассан.
Возможно, меня кличут графоманом,
Но я всего лишь хочу видеть.
Читаешь буквы? Понимаешь ли их суть?
Ты видишь небо так, как видел Одиссей?
Ты понимаешь то, что только что сам написал?
Я улыбаюсь, если вашего сознания раздвинуты портьеры,
И пыль столетняя витает в свете
таким столпом упавшего
Из вашего окна на грязный белый пол.
Довольно! пора уж забыть этот вздор,
довольно вам кормиться этой пылью!
если бы я по праву был король,
сослал бы я вас всех в библиотеку.
Вы слышите? пора, пора открыть глаза.
вам Бродский, вижу, их не открывает?
нет, вру- это время выметать
из пыльных залов скопившийся там сор.

9.шаги

три шага направо,
и десять налево, чуть выше плеча
на полке у стенки
ты можешь найти
все то, что терял ты-
а именно-
десять-пятнадцать
сомнений,
и пару мечтаний,
и чуть-чуть стремлений,
уверенности и
сил для свершенья.
оставив взамен
свою совесть и стыд,
ты можешь вернуться,
но не забудь,
про десять направо
и три шага влево.
одна лишь ошибка-
и будешь убит.
наверно...

10.хоси

эта планета долетит до звезд,
этой ракетой будем мы.
сколько раз надо крикнуть "еще"?
сколько раз надо выть на луну?
десять, а может, все двадцать шагов
от рассеянной благодати в тоскливую тьму.
я не понимаю ни слова из тех,
что я обронил в эту почву. Тоску
я рисовал парой каменных фраз,
небо прорезал движением губ.
я улыбаться хотел бы -на раз,
но получилось волнение звезд.
но получилось... а получилось ли?

11.опьяняюще прекрасный

опьяняюще- прекрасный
этот ветер, крики баньши
этот запах, запах моря,
эти звезды, это небо,
опьяняюще- прекрасный
путь ночной
к постройке крайней
путь ночной
обратно к дому...

12.не наю, что это, но забавно

но то, что было, то, что есть
не станет лезть, не станет лезть...
что за привычка - засовывать
в рот
карандаш-паранойю?
как будто тоска
о сигарете...
что за привычка...
впадать в раж
при каждой мысли о лете?
я думаю, я хочу в Англию,
но мне явно надо в Ирландию,
я думаю, что мне нравится
восточные черты лица
за безмятежность...
но то, что было, всего лишь слова,
а то, что есть - даже не вечность...
что за привычка-
коллекционировать
и как будто собирать
мертвые и не очень
души?
вдыхать их, смотреть ими-
но я ведь для этого не очень-то нужен?
что за привычка-
оплакивать всех и каждого,
кто
упал, пронзенный моим пером
прямо навылет?
давать им копье, и удар, и скользящий шаг,
и меткость, и цвет глаз, быстроту...
но то, что есть - это не все,
но то, что есть - это не яд.
и Понтий Пилат - это не должность,
не имя, не вечность, не скорбь.

13.наружу

что-то рвется наружу,
разрывая мне губы,
трепещат мои губы,
разрывая нутро..
день за днем прорастает,
день за днем пронзает,
день за днем..
я однажды проснусь,
я однажды пойму,
что эта субстанция,
которая рвется через окно
моего безвольного рта
наружу,
нашла этот выход,
но не нашла вход..
что-то рвется наружу..

14.напряженье растет

напряженье растет
если хочешь - взводи курок,
этот выстрел собьет
все настойки мечты.
учти,
растанцовка пройдет
да по кончикам льда,
улыбаться смешно?
иногда.
несколько вольт
уничтожат порог,
между "а" и "я"
между раем и небом..
слышишь гром?
напряженье растет.

15.вечность

но эта вечность -вовсе не бесконечность,
не вой, не крик и даже не стон.
всего лишь писк зверька
всего
не может обхватить рука.

16.удар

сдана оборона, растоптан холм.
стерто все наше богатство.
и мы, уводимые в этот полон,
не знаем, чего нам бояться.
проходят года, мелькают столетья,
растет прохиндейский быт,
провокационные междометья
и фраза "никто не забыт".
зацени, нас выращивают отдельно,
словно овощи мы сидим,
каждый в своей твердой ячейке-
и друг друга мы же едим.
будто все, что осталось в округе,
обрело в одночасье фальшивый налет.
и остались одни только буквы...
угадаешь, какая не врет?
только буковки мерцают на экране,
только буковки держат удар.

17.течение времени, помноженное на пустой подъезд

через пять минут я смогу ответить
взглядом на твои слова.
можешь молчать.
можешь говорить.
можешь продолжать с полуулыбкой
смотреть в это пыльное окно.
можешь давить на кнопку дверного звонка.
можешь курить сигарету одну за другой,
кончиком пальца касаясь уголка глаза,
трогательно сдувать непослушную прядь волос.
можешь готовить в своем воображении
убийство, можешь
продумывать каждый свой шаг.
можешь планировать каждый свой день.
через пять минут я смогу открыть дверь.
через пять минут я стану прошлым.
через пять минут меня засыплет пылью
из твоих распахнутых глазниц.
через пять минут твоя сигарета рассыплется в прах.
через пять минут я смогу..
я смогу говорить.

18.ольхонское

Весь в сети из Номосов и Фобосов,
весь в сети костей и экскрементов,
как на ребрах упавшей игральной кости,

я влетел, опоздал, поразил.
Зажигая мечту, я украл имя.
Убивая врага, я выполнил долг.
Только выстрелы все- мимо,
хотя надо бы им- в висок.
Кто же знал! Нет нужды в оправданьях,
нет нужды...но все равно
впереди мой порог.. впереди -прощанье.
Впереди -темнота. Ничего,
мы еще погуляем, попляшем,
за расплатой мы сходим сполна
и трактирщик, что завтра поляжет,
нам нальет до краев вина.
и намылит нам десять веревок,
и сколотит нам десять столбов.
так тоскливо- все выстрелы мимо,
ни один не попал в висок.
Весь -в сети из сколоченных рамок,
не вместившийся ни в одну из основ.
Подождешь? Уходить-то, блин, рано..
Не дождешься? Руками развел- ну чтож...

19.я спою тебе песню, мой милый

я спою тебе песню, мой милый,
я спою тебе пять, десять песен!
только ты не кричи, не шагай
в пустоту,
не шагай, не стреляй
в своего
даже если ты видишь
зеркало.
я спою тебе песню, мой милый,
я спою тебе пять, десять песен!
я совью тебе кокон из песен,
лишь бы ты остался вне боя.
я оставлю тебя в покое,
я оставлю тебя под опекой...
я спою тебе песню, мой милый,
ту, где ты не остался голодным,
ту, где не пала гранитная крепость,
ту, где ты остался целым.
я спою тебе песню, мой милый,
я сплету для тебя остов словесный,
натяну жгуты мышц из слогов,
и вдохну в тебя пару предлогов,
и когда ты рассыплешься пылью,
я спою тебе песню, мой милый...
нет, спою пять, десять песен...

20.экспрессия

у вас 10 минут, чтобы я передумал.
слышите? ровно! десять! минут!
не смущает ли вас, что внутри
моей головы происходит стихийное
бедствие,
не смущают ли вас мои воспаленные
веки?
не смущают?
а мельтешение вас не смущает?
не боитесь, что я неожиданно вдруг
кинусь на вас с кулаками?
слышите? десять минут!
убирайтесь!

21.экспериментатор

мне четырнадцать, и я идиот,
не смотрите в глаза.
не дарите улыбку.
я могу смотреть на растоптанные
цветы
считать ваши по ним
шаги:
тешить себя надеждой
на улыбку.
рассмеяться- и смех
горечью обожжет мои губы.
мне четырнадцать и я идиот,
я наивен,
я- Падшая Личность.
я хочу доказать всему и всем,
что моей ошибки исправить
нельзя.
мне двадцать четыре и я дурак.
Не смотрите в мои глаза.

22.улыбка

я плохо помню, но помню,
мы с тобой смотрели все в улыбку..
я плохо помню, все как в тумане,
в тоске, все так зыбко.
помню, как тыкал рукою в лицо,
помню, восторженно мы с тобой выли,
помню, еще и еще
хлопали двери, и ставни.. мы были.
я плохо помню тот день, когда тьма
ласково покидала шкатулку,
я припоминаю, с трудом, но слегка
то непроглядно дождливое утро,
ту строчку, что вепрем кружит в голове,
и чай ледяной, едва теплую печку..
я помню все то, к чему
мы любили так клеить ярлык "ощущенье"
как будто в плену, как будто на дне,
как будто проглоченное печенье.
улыбка, удар, и память шагает
по нашим обломкам, по нашим костям.
я помню, хоть плохо, но помню,
мы с тобой смотрели все в улыбку.
и однажды она стала мною.
я помню, хоть плохо, но помню-
мы с тобой держали улыбку,
хватали улыбку,
забили улыбку,
но все же она
не стала судьбою.
я помню... удар, улыбка идет за тобой.

23.скорбен

я скорбный, скорбный, скорбный,
фантастически одетый набросок,
тоскующие линии карандаша
по резинке-матери.
я скорбный, скорбный, скорбный
белесая шершавая поверхность стены,
отваливающаяся штукатурка
и дерьмовая побелка..
тяп-ляп..
я скорбный, скорбный, скорбный,
едва заметный цвет одежд,
улыбка под толщей льда,
волос, одежда, стена..
пациент, врач, цементолог..
я скорбный, скорбный, скорбный
тысячи лиц, голосов, тел..
мимо.
тысячи деревянных и не очень портьер-
мимо.
масса мебели, старой и очень-
мимо.
все пространство собрано в точку,
я вынужден наблюдать, как кто-то
будет тихо закладывать меня
цементом,
ремонтируя эту поврежденную стену.
я скорбный, скорбный, скорбный...
вся надежда на того ребенка,
что однажды проколупает стену.
и тогда все, что я увижу,
будет глаз, и свет, и мебель..
тогда все- мимо,
тьма, и годы, что я проведу в заточении,
все предыдущие откровенья,
вся тоска, и вся скорбь, и все -мимо..
но пока с каждым движеньем
становлюсь я скорбен, скорбен, скорбен..

24.последний бокал вина

Страх и Ужас идут по пятам.
я не спрячусь за толщей стен.
эти двое взяли мой след
и улыбка -у них на устах.
я известен -я знаком всем,
я расслаблен -добыча легка.
сколько можно -спрошу кладку стен,
но меж ребер пролезает рука.
я рисован -закрытая дверь,
и стена эта так высока.
это осень и желтизна,
это время и моя тоска.
Страх и Ужас идут по пятам,
а Улыбка бредет впереди.
и забралу подобен сей шрам,
отделяя от мира живых.
и в дыру так легко пролезает рука,
и заплатка на сердце моем,
и шкатулка с ним у врага,
и разметан по углам мой дом.
но я знаю, что Ужас и Страх,
и Улыбка, и отчаянный Стыд..
это Слабость моя и боязнь
беспощадности этих зеркал.
я в бега ударяюсь легко,
я как страшный загнанный зверь.
может быть, погоня близка,
ну а может, мне приснился кошмар.
Страх и Ужас -конвоиры мои,
не заглушишь эту боль ты вином.
слышишь, нужен ты двоим впереди,
слышишь, волчий вой толпы за окном.
Страх и Ужас -конвоиры мои,
а в руках- бокал сей с вином.
не поверишь- имя мне Деворвин.
не поверишь- этот Город мой дом.

25.Пада Ливресий Хранитель Духов

Пада Ливресий Хранитель Духов
также известен как Охрана Знаний
Старый знакомый Пада,
старый знакомый Даба.
Не отвлекайте меня от слова,
Не отрывайте меня от дела.
Я потерять рискую Паду,
я потерять рискую небо.
Как не сравнится с гранью мысли
вся безграничность того, что выше
всех этих гор, городов и равнинных
окраин нашего мира,
как безнадежен, заведомо сломан
путь к совершенному безразличью,
так одиночен, так безнадежен
способ словами облечь величье..
величию Пады нет предела,
нету границ и его простоте.
В вечных набегах мы побеждали,
лишь с криком: "Пада в беде!"
Пада меж нами, Пада за нас,
Мы же за Паду горой!
Как среди каменных, крепких масс
прячется родничок.
К черту слова и грани приличья!
к лешему все дифирамбы!
Нам безразличен, нам безразличен
правильный путь и все десять рамок!
Пада-Ливресий-Хранитель-Духов,
встрепанный волос стянут банданой,
руки в перчатках, татуировка,
джинсы и дыры в карманах.
задумчивый взгляд обращен в синь неба,
слегка изогнута линия рта,
пряди волос слегка жидковаты, лежат на жилетке,
что, как джинсы, мала.
Пада-Ливресий-Хранитель-Знаний,
Пада Ливресий спокойней слонов.
Нет ничего, что могло бы так просто
вывести Паду из себя.
Пада Ливресий -основа знаний.
Пада Ливресий-основа основ.
Нам повезло, что Пада с нами.
Пада Ливресий страшней кузнецов.

26.отвали

отвали!
три слога ударили прямо в лицо.
опускаются руки.
мельком, краем прошла мысль-
и в моей копилке бывают
очень нервные персонажи.
отвали!
в этот раз чуточку тише.
знаешь, я прилипала- не отстану.
и отваливать мне
не от чего.
улыбаюсь.
отвали!..
почти шепотом.
подобравшись поближе,
могу ахнуть, а могу промолчать,
могу разглядеть Костерка, а могу Бабочку.
все равно- только не кричи больше,
хорошо?
расскажи..

27.осенью

это было промозглой осенью,
а может, просто холодной весной.
это было промозглой осенью...
когда ветер безжалостно сильный
выбивает дыханье из легких,
а небо становится в одночасье
будто серый волк с проседью...
мы завязли в своих страданьях,
как колеса фургона в земле,
или льду, кому как угодно.
мы стонали, и рвались, и звали,
и звали, звали все Данко...
вдруг огонь его сердца
сможет вернуть все назад.
но безжалостно небо и ветер силен,
но народ безнадежно, отчаянно глуп,
это было... в лесу, на дороге пустой,
мы застряли, завязли в сильнейших из пут.
эта ночь, этот день, и та ночь, и тот день,
и вся буря эмоций как шквалом
накрывшая нас,
и те несколько дней, отведенных под то,
что потом назовут "осознаньем",
это - все, что смогу, что хочу я донести
до ближайших ушей.
это - текст без дна и конца,
без начала...
это все, что было, все, что стало,
это было промозглой осенью...

28.обрывок

а вот и я-
твое небо, твоя свадьба, твое солнце...
этим тихим звоном
колокольца
так давно повешенного мною
между этих дверных створок.
бой часов заставляет тебя умолкнуть,
я улыбку твою затронул,
я поверил и стал твоим горем...
вот и ты - ожидалица часа урочного,
вот и ты - полуночница,
одиночная тонкая линия
силуэтная
под часами старинными...
я пыль на ботинках своих
ощущаю их кожей,
так ответь, знатный мой господин-
ты тоже?

29.ну давай

ну, давай, давай, скажи, что нас обманули!
нас тут двое, что толку крутиться вокруг?
серпа два против отменной стали;
два меча против двух бесполезных серпов.
помнишь, мы когда-то с тобой напевали
пару песенок, пару основ?
ну, давай, давай, скажи, что нас обманули!
я же знаю, что скрипит на твоих зубах...
мне знаком этот запах отравы-
та же зараза и у меня.
ну, давай, давай!
криком - поздно,
почему на вопрос отвечает мне сталь?
почему на взгляд прилетает клинок?
сам запутался, сам же и бьешь?
ну, давай, давай, скажи - и меня обманули!
обласкали, запутали сетью из слов.
ну, давай, давай, скажи мне, что все в порядке...
и что пара выбитых слов,
и откинутых вдаль клинков
совсем не предлог,
чтобы снова ввязаться в драку...
помнишь гимн?
"никаких моральных основ!"
успокойся, знаешь, и это все-враки.
ну, давай, давай громко крикнем:
Нас обманули!
ну, давай, давай,
скажи мне, что все в порядке...
поднимайся... ну что же ты не встаешь?
знаешь, грустно-то, как понимать,
что нас всех обманули...
понимать, что нас всех распяли...
да, ты прав, и разшесть, и разсемь...
полежать на траве, посмотреть в небеса...
ну, давай, давай, еще по одной закурим,
а потом пойдем по своим домам,
унося этот вскрик на пустынной аллее...
ну, давай, давай, скажи, что нас обманули!
или я убью тебя сам.

30.мы все умрем(идеал)

" мы все умрем.."-шептала нам аугуста,
лаская наши плечи окованным хлыстом.
"Мы все умрем".. - нам знание знакомо,
знаком нам пламень дома и тяжкое ярмо.
мы все умрем- там истина сокрыта,
нам говорит аугуста, внутри у нас же-пусто.
мы все умрем- последний бой не первый,
и даже-не последний, всего лишь-бой.
я улыбаюсь криво, и поднимаю руки,
и раздираю небо истошным кличем "йяху".
как много отражений на каждый наш шажок.
и в каждом, с каждым мы умрем.
так неизбежна, так разнообразна
одновременна наша гибель.
но все, что мы оставим- всего лишь способ битвы,
знание об этом и фраза: "мы все,
мы все умрем". ни тела, ни могилы,
ни славы. мы живы-мы все, мы все умрем.
и пусть нас сотни сразу
вздымают прямо к небу
с истошным кличем оружие свое,
и пусть нас сотни сразу
рыдают от бессилья
над павшими собратьями
от собственной руки,
мы знаем, помним, живы!
хотя мы все умрем
(шептала нам аугуста..)

Бесконечность истории была
нашим законом, а безумие
нашей судьбы было нашим
самым крепким вином.
и плевать, сколько раз
мы с тобой окольцованы,
если с каждым движением
мы все больше друг другу верны.

31.мой голос

мой голос наверняка был бы сильным
если бы я не поддался слабости.
если бы я не выпил так много,
сладкого яда-вдохновения,
не закусил бы его пресной
водою спокойной жизни.
я бы вершил единичные судьбы
одним тихим словом.
но ныне все, на что я способен-
шепот в полутемной комнате
в тщетной попытке спастись
от придуманного одиночества.
ликвидировать мешающий фактор
или мигнуть седьмой чакрой
или начать предаваться
глупым смешным стенаньям.
есть время быть сильным,
есть время быть слабым,
мой выбор простой-
сегодня я слаб,
а завтра я слеп..
безнадежно..

32.милое

халилуйя тебе имя, дружок,
твой набросок забыт
на столе.
я уехал.
халилуйя - твой взор, приятель,
как отблеск коры
дерева...
я же помню...
халилуйя - твои губы, дружок,
разбиты в кровь...
помнишь?
халилуйя - твое лицо бледно,
приятель,
а в ладонях зажата
катана.
напишу рядом
имя-
халилуйя - дробь - Фудзимийя.

33.крик

какая-то неубывающая тоска,
так и хочется крикнуть в небо:
эй, народ, открывайте глаза!
так, как сейчас, никогда не было!
так не бывало!
о, как же грустно мне воздух вздыхать,
как сердце мое наполняется печалью,
при каждом взгляде на эти корабли!
мне хочется кричать, как кричали вы,
когда к вам в дом нагрянули они,
закованные в сталь, с диковинным оружьем,
с приборами в руках, улыбками на лицах..
а вы, народ мой гордый, с криками
упали на пол ниц.
три тысячи лет позора,
три тысячи лет кошмара,
три долгие тысячи лет!
очнитесь! я видел рассвет и закат,
я видел. судьей и убийцей,
поэтом и вором прошел я свой путь.
очнитесь! я знаю, о чем говорю.

34. когда в последний раз

когда в последний раз
я слышал твое имя
и пара слез сбегала
вниз по моим щекам?
когда в последний раз
ты поднимал знамена
и армией подобных
захватом брал града?
когда в последний раз
выкрикивал я имя?
когда в последний раз
я выпускал стрелу?
когда в последний раз
я бросил взгляд на место,
где ты оставил память
и жизнь... и жизнь свою..
когда в последний раз..

35.клепсидра

бой часов, бой курантов,
как дикий удар коньяка
изнутри в голову...
иногда
звук часов, убивающих-
отмечающих время,
пугает так, что ты просто
забываешь,
как дышать.
тем мучительней та тишина,
та особа, что ходит за ними.
клепсидра - незнакомое слово.
кап да кап - незначительной пляской,
в голове... переполнен череп событьями,
в голове... ком запекшихся историй.
клубок ниток. Клепсидра
отмеряет число, не время.
как да кап - по стене стекает,
кап да кап - освежает пространство.
словно в коконе где-то висит
прямо в воздухе спящий мир.
но клепсидра - незнакомое слово
и оно не отнимет столько сил.

36.и выдает странные вещи относительно разума слов

шестеренок пять, пара рычагов,
мастер не удосужился
приделать пару ног,
мастер не решился
дать детищу пару рук.
железной гробницей
для мозга стал- утюг.
угол в квартире
стал тихим прибежищем для
тонко гудящей машины,
что переводит движение
в слова...
и...
выдает странные вещи
относительно разума слов.

пыль по углам брошенной кошкой
стеная,
через окошко
едва пробивается свет.
дверь заколочена, звук, что за ней,
отблеском Рая,
еле ползет сквозь просвет,
что отделяет
край двери от слова,
странного слова "паркет".
машина гудит и как будто
вздыхает
и
выдает странные вещи
относительно разума слов.

если заткнуть,
заглушить, уничтожить,
звуки, те, что живут за окном,
можно услышать, как стонет,
все, чем живет этот дом.
слышно, как вибрируют стены,
как машина роняет слова...
"гниение", "страх", "измена",
"переезд", "смерть", "слова",
"брошен", "ремонт", "промокашка",
"пыль", "запустение", "я"...
машина шипит и вибрирует и
выдает странные вещи
относительно разума слов..

день сменяется утром,
пыль увеличивает слоя,
мимо дверей ходят люди,
машина скрипит: "это я.."
вам любопытно, сколько,
сколько еще нужно дней
чтобы градация стала
выше, сильней и честней?
сколько,
сколько странных вещей
надо выдать машине
относительно разума слов,
чтобы она смогла дать себе имя?
чтобы смогла стать живой?

и выдавать странные вещи
относительно разума слов..

девятый этаж, не меньше,
пыль на стекле окна,
там, меж стеной и шкафом,
живет и дышит она.
вот уже несколько
десятилетий
двери не касалась рука.
можешь искать это зданье,
где машина производит слова.
пыль не была теми,
кого облекла она
в странные четверостишья и странные слога.
как же смешно создателю
сего чуда в железной коробке было...
первое, что сделала машина,-
это превратила его
в емкое короткое слово-
Патч, зовется оно.
взглядом скользнуть вдоль порога,
где-то меж половиц,
можешь увидеть много-
таких... обращенных лиц...

.. и выдает странные вещи
относительно разума слов...

37.зло бывает двух видов- вселенское и не очень

под пятьдесят-
в целом, если разделить на вечность,
не так уж и много выходит,
правда?
все равно...
ничего, что я еще с вами?
ничего, что я пишу слово,
когда вы лишь берете карандаш,
просыпаюсь - слова, засыпаю - слова,
все слова, и слова, и слова...
слово "and" как у Хемингуэя..
только мне не достает сил,
прекратить все так, как он прекратил.

38.есть вещи

есть вещи, что делают нас очень сильными,
есть вещи, что делают нас очень слабыми,
подобны они тем волнам, что накатывают
и рушат, смывают песчаные замки.
бывают моменты, когда нам так хочется,
укладывать в строчку происходящее.
бывают моменты, бывают моменты,
когда имена вплетаются в строчки.
есть вещи, которые делают нас очень сильными,
они зажигают в нас пламя,
вставляют в нас стержень.
попытка бороться с волною же
оканчивается бессилием.
нет способа замок спасти, нет способа.
но хочется.

39.два дня

за два дня моей свободы,
я немногое успел.
все растаяло как в дымке-
раз-два-три -и все ушло.

мне хватило бы свободы,
только я не совладал,
мне хватило бы улыбки,
только вот я все.. продал.

я как раненная лошадь,
спотыкаюсь на бегу.
мне вот выдали свободу,
я ее все берегу.
мне как выдали свободу,
расписался под словами,
вот и все, что мне осталось-
это небо под ногами!
трепещит и ливни хлещет,
все бунтует да рыдает!
оттого, что я-последний,
и оно об этом знает.
отчего же в горле комом
да на пару тактов сердца
опостылаела свобода?
только нету, нету дверцы!
не порвать мне договора,
не убить мне эту вечность.
я тут узник-и прикован
к небу этому навечно.
не имея даже шанса,
но со свободою в кармане.
слышишь, небо, я в тебе
все блуждал, как в океане!
безнадежная задачка,
все успел бы, только, дурень,
все мечтал, а он все плакал,
утром просто догорю я.
я ушел-а он остался,
как дымок на чаше неба,
догорающей свечою
отмечая час рассвета.
вы не верьте, люди, в сказки,
что пьянят подобно винам,
потому что только даром
раздаются нам темницы.
потому что я закован
в это небо голубое,
приманен всего лишь словом,
тем, что вам давно знакомо.
только несколько десятков
долгих лет и разговоров
разлепили глину счастья-
понял я, что я- закован.

40.бессоница

это очень важно-
дышать в ответ
входа в комнату темную
нет. и выхода- нет.
только размеренный скрип
звук лежащих вокруг
людей.
тишина звенящим прибоем
гудит в ушах.
это очень больно-
дышать в ответ.
телефон молчит
уже несколько лет,
а по улицам тихо
ползет неумолимый рассвет.
одна ночь в тишине,
одна ночь средь людей.
как давно ты слышал сталь дыханья
и ночное небо разрывалось
стоном звезд над головой?
ожидающий сна в бетонной коробке,
можешь ответить на этот вопрос?
видишь, рассвет отмеряет время?
полчаса, час.. знаешь, это очень трудно-
дышать в ответ.
только дыханья
не слышно в комнате,
и нет возможности вспомнить,
как звучит вырывающийся
из чужих легких воздух.
как давно ты слышал чужое дыхание?
как давно ты слышал его?
это очень сложно –
дышать в ответ.
вот уже в комнату
прокрался рассвет.
это- бессонница
на старости лет.
это –бессилие
на юном одре.
это так важно- дышать в ответ.
даже если
вокруг никого нет.

41.белесые кони часть первая

на копытцах белесых коней
предрассветных
позабыл я тоску
и память
тех минувших, забытых дней...
о крылатых,
о надменных,
о живых существах,
и песочных часах,
что годами меряют время.
всю эту чушь,
которую можно гнать
километрами..
все забыл я, все оставил
на копытцах белесых
коней-
имена их –Подкова
и Сумрак.
а глаза их- как два огонька,
а дыхание- морозный пар.
и от поступи их дрожат
наши стены и наши ставни.
на копытцах.. нет, в следах
от копытцев белесых коней,
тех двоих, что несут колесницу
утра,
накопилась водица-
лишь она,
лишь она мне поможет узнать
имена
те, что забыл я утром.

42. белесые кони часть вторая

на копытцах белесых коней
тех, которых зовут Сон и Разум,
унеслась та, которую звал
я всегда словом "зар-раза".
та, чьи глаза полыхали
этой грубой и дикой насмешкой,
та, о которой когда-то сказали,
что она- как тот чертов подснежник.
мне б смеяться в таком повороте событий,
вроде как по канонам должно бы,
но- Каннон это вам не обычай,
на канон я плевал непреложно.
я рассядусь на камешке крепком,
закурю неспеша сигарету,
я хочу убедиться непременно,
что возврат этой суки невозможен.
Подожду -неспеша- терпеливо,
ну а если покажется на горизонте,
улыбнусь, ведь сработают мины
на моем перекати-поле.
а когда от коней лишь по кочкам
пронесутся клочки-закоулки,
вот тогда и смеяться можно,
и домой идти переулком.
и идти -непременно -темном,
и искать приключений- тоже.
оскорблять и ругать прохожих,
ожидая удара в рожу.
потому что -доходит туго,
потому что через пять суток
я смогу.. я смогу уронить "ножик"
и понять, что я- Джек.. с тенью.

43.a night to remember

не помню ни одного слова
из тех старых песен,
которые когда-то
мы распевали вместе.
не помню костров и кострищ,
не помню рассветов-закатов,
и ветра не помню того,
что нас потрепал когда-то.
не помню я цвета глаз
своих стародавних знакомых.
не вспомню и пары фраз,
что я вам бросал небрежно.
как будто иссушенной землей
вдруг стала моя память.
ни ростка воспоминаний
не пробьется наружу, к небу.
как будто я начертал на листе бумаги
все, что я видел когда-либо своим взором,
а потом, подчиняясь слепому наитию,
зачеркнул все, что было знакомым.
и теперь.. теперь просто не помню
ни единого слова тех песен,
что когда-то мы с тобой пели,
когда нам с тобой было весело.

44. все в порядке

нет, все нормально,
не, все свободны.
но под бурьяном
вижу я толпы.
и, уводимый,
с поля народом,
делаю вид я,
что я весь в норме.
но не спокоен,
я и подавно,
там, под бурьяном,
люди страдают.
вы вырываете
траву всю с корнем,
и поливаете
землю их кровью.
грустное времечко,
я уводимый,
если б по темечку,
правому милому,
я бы выкидывал
коленцо за коленчиком,
но я уж прикинул-то,
что за лечебница
мне уготована,
если я выдам
тайну давешнюю,
о том, что все живо,
о том, что все- вечное..

45.амэ

это безумие - рыть себе могилу
тонкой лопаткой для песочницы.
это безумие - верить и думать,
что ты - само одиночество.
это безумие - бросаться на ружья
с голым мечом.
это безумие...
это безумие - глотать струи дождя
распахнутым ртом
и сглатывать с ними горе...
это безумие-награда за все...
но все же...

безмолвная бритва
стала свидетелем
всех твоих поклонений
холодному небу
этой реальности.

46.свобода

моя маленькая свобода
этим скомканным словом
"полет"
очертила дугу вдоль дома
и легко легла на ладонь.
"взлет"...
"взлет-падение", "взлет-посадка",
я могу много раз
кричать,
только это будет неважно,
только это -разбитая чаша...
уже не сломать...
и пусть шесть из всех этих строчек
прохромали на обе ноги,
я упрямо хочу донести
до сознания эту жизнь..
дом бревенчатый, ветер, свобода
опускается на ладонь
легким перышком от кого-то,
кого скрыл давно горизонт.
чуешь разницу? кто здесь ловчий?
кто зарылся головою в песок?
хочешь голос подать? вышел волчий
безнадежный в небо бросок.
только сил не достало духовных,
чтобы враз вырастали крыла,
только небо показалось знакомым,
да удар смягчила земля.
чуешь разницу? дело с мечтами
иногда расходится должно.
но свободу топтать сапогами
нам с тобою, дружок, не дано.
мы с тобою еще попляшем,
от стены до стены, на восток,
даже если легко все поляжем,
мы не спрячем лицо в песок.
потому что сейчас, ровно в полдень,
тихо, ласково, к нам на ладонь,
опустилась свобода ровно-
слышишь шепот внутри? не тронь.

47.

Just a little bit, just a little bit,
этот факт избит,
это небо - моя тоска
в ларце тонкого бытия?
подкинуть, поймать, уронить,
подкинуть, поймать, попасть
в цель.
ах, just a little bit, just a little bit- визгом
в небо,
ах, just a little bit-выстрелом в небо.
этот факт - эфемерен,
этот факт, этот взгляд,
этот...
этот...
этот.

48.

палец - это самая ценная вещь
на нашем тонком, тихом
оружии из плоти,
которую мы называем телом.
электрический разряд
набрасывается на тебя
в желании поглотить.
пропусти сквозь себя
-этот
не желает быть живым.
этому не нужна планета
и тело
и жизнь.
этот -
хочет домой - просто
забыв свое имя.
удачи тебе, этот-
тебя зовут Шляпник.

49.

ведерко в соседней комнате
чтобы не пахло.
червячками полнится оно
словно туша
убитой кобылы.
хочешь посмотреть в него?
там и ты, милый^_^

50.

ты хочешь бить ее?
я не знаю...
ты хочешь убить ее,
я не знаю... я закуриваю
сигарету, я
сжимаю ладонями виски,
я в смятении... я... я
просто
не знаю...
ты хочешь убить ее...
пинком на казнь,
взлетом в небо...
падением в вечность...
ты хочешь убить ее?
нет, я спокоен,
нет, я понял...
я просто хочу убить... тебя,
моя радость,
мой внутренний голос.

51.

говоря "мяу", ты рискуешь
остаться за дверью,
чтобы повисев немного на
дверной ручке,
быть впущенным внутрь
не раньше полудня.
говоря "мяу" ты рискуешь остаться
нэко,
со всеми вытекающими из
этого:
четырьмя лапами, ушами,
хвостом.
не жалуйся потом
на это.

52.

на предсказанность мысли,
все шутки - повисли,
все снасти - упали,
корму повело
из стороны в сторону...
станет светло-
тут застонем мы.

53.

повинен в том голубь,
повинен в том свет
повинен в том даже
святой человек.

54.

подобен распятью рта
тот набросок на гладкой стене.
вот рука, вот нога,
вон - глаза
в рукаве два крыла,
пара солнц в рукаве,
вон - улыбка твоя,
вон - на дне,
в том вине,
утонула без дна
та тоска,
в том вине
на дне бутылька...
мотылька
из стекла...
утонула ладья
смысла и
истин.
подобен распятью
клинок твоего пера.

55.

тишина пульсирует в висках,
это звон несчастья полоумный.
это значит, где-то притаился страх,
это значит - скоро полнолунье.

56. я бы многое отдал за то, чтобы не видеть в твоих руках этого хлыста.

небо распято...
мне неизвестен срок
моего пребывания здесь.
вдоль горизонта - снег,
а я улыбаюсь тебе,
расплескавшей из ладоней
небо жизни, небо воли,
улыбаюсь я сквозь слезы,
улыбаюсь я сквозь ветер.
небо распято,
на кресте моих ресниц,
мир подневолен
твоим тонким ладоням
и честным наивным глазам.
знаешь, дорогая,
иногда я чувствую
боль неба
в своей дырявой груди.
мои дыры с каждым твоим вздохом
становятся все шире и шире.
я боюсь, что однажды
я просто проснусь
распятым небом.
когда ты увидишь его
в дырах моего тела,
не пугайся...
я просто к тебе привык...

57. неизбежность - пластиковая "дура", от которой никому не уйти

за окном целый мир,
но реальность моя ограничена
тремя комнатами,
тремя шагами
и шестью стенами...
наверное...

я хотел бы снять лицо
ощущая под пальцами кожу,
во мне начинает крепнуть
острое это желание.
без лица было бы интересно
прожить один или пару дней...
я хотел бы снять лицо
а потом поподробнее
описать этот процесс.

я намерен вить гнездо
из намерений и
несбывшихся желаний.
я буду высиживать яйца
из идей и картинок.
я не способен
на физические действия.

58.

где рассвет занимался
тяжелый, как зной,
или ласкал своим светом
легкое небо...
да, ребята, тянет как на дно
пейзажная лирика эта.
раз - тоскуй, два - налей,
нету слов для описанья природы.
три - споем, четыре - уйдем,
если сил нам хватит на это.
пять - убийца безжалостный слов,
шесть - тоскующий сон
по поэту... семь и восемь,
и далее - текст
не претендующий на смысловую нагрузку.
десять - камнем на дно... вздрогнем?

59.

эта женщина
похожа на Нико.
широкие скулы,
спокойно-ледяные глаза,
как прибрежное море.
эта женщина
похожа на Нико.
спокойствие статуи,
но не античной.
она почти как
легенда,
как символ
этого Города.
ее можно
было бы назвать
Криста Паффген,
но зовут ее
Тень.
не более.
эта женщина похожа
на Нико.

60.

мне хотелось бы отметить
странный момент перехода
из чистого звука в
дребезжанье шестой струны.
печатные буквы
заполняют лист.
мне бы хотелось играть
словами, но я
затачиваю карандаш
раз за разом.

61.

слышишь? тик-так,
тик-так-
отсчитывает сердце
секунды
до взрыва.
слышишь? банджо трещит,
в Банджи стреляют,
а я продолжаю
жить в клетчатой
мини-юбке.
я остался без любимой
футболки,
той, что на пару
размеров больше.
слышишь?
небо щелкает курками
как двустволка,
отстреливая
едва живых уток
собственных мыслей
и дурацких эфемерных
мыслей.

62.

как
на крыльях
лететь
мне
хотелось
бы вдаль,
только
память как
плеть
не
пускает
летать...
ощущаю себя
боевым я
ножом
и все строчки
мои
как всегда
ни о чем.

эта ночь так холодна,
что даже на дверной
ручке вырос кот.

63.

я сегодня был разбужен
желтыми прикосновениями
солнца.

64. с такими глазами идут убивать,
с такими глазами идут на смерть.

мой нож остер.
я, смело в бой,
сжимая тоску
меж зубов,
бросаюсь!
слышишь ли мой
волчий ты вой?
я - умираю
сраженный стрелой
вражьей.
улыбайтесь-
я отправляюсь
в полет бесконечный
в небо
и к счастью,
я разгрыз ее,
тоску мою,
которую я
сжимал в зубах
при ударе.
эй, трепещи!
я - в ударе,
нанесенном
тобою,
мой лучший
друг-кровник.

65.

взмах ресниц - опадает рука,
взмах другой - и я далеко.

в моем распоряжении
всего несколько тактов
биения сердца, но мне
этого вполне хватит.

это было тогда, когда ветер выкрикивал твое имя,
только ныне ветра дуют над твоею могилой.
только ветра... и высока осока, даже копыта коней
не проносятся мимо... даже имя твое позабыто.

я буду упрям,
я буду Ножом.
или Мечом
без ножен.

я себе это
представляю плохо...
я улыбку не встречал ни разу
на моем пути были лишь камни,
даже слово "прости» - куда мне
до счастливых улыбчивых фраз...
если все, что встречал я-
это только "все для вас..."
моя челка сползает мне прямо
на глаза...